Вряд ли Станислав промахнулся бы из гранатомета по такой крупной цели, да и поставить на береговой полосе лишнюю пару осколочных фугасов, а к ним пяток противопехотных мин направленного действия типа отечественных «МОН-50» – для него было не в тягость. Тогда по лесу точно бегать бы не пришлось. Выкосил бы пляж до самой что ни на есть стерни…

Сейчас Гор должен был нейтрализовать и взять живыми или, в крайнем случае, полуживыми обоих боевиков. Предпочтительнее первый вариант, однако опыт и диспозиция подсказывали, что вероятнее всего выйдет серединка на половинку. То есть один визави будет чуточку живее второго. По прикидкам Станислава худшая доля выпадала тому, кто шел в арьергарде. И выглядел парень неважно, не имея и тени осмысленного выражения на шоколадном лице мулата, да и роль его была явно подчиненная. Второй смотрелся значительно живее лицом и разумом, похоже, обладал; очевидно, именно он командовал погоней.

Сорок метров по пересеченной местности – семь-восемь секунд отчаянного спурта. Примерно на четвертой секунде бега Стаса засек тот, что выглядел разумнее. Второй боевик находился к Гордееву спиной и не видел несущегося к ним человека. Он лишь дернулся и застыл в недоумении, если не в страхе, когда напарник вскинул «узи» в его сторону. В следующее мгновение боевик удивился еще больше. В предплечье товарища с силой вонзился нож, прилетевший откуда-то из-за его спины. Лицо боевика исказила гримаса боли, а рука, сжимающая пистолет-пулемет, не смогла его удержать и опустилась к земле. Он попытался перехватить оружие левой рукой, но второй клинок поразил и ее. Правда, это было последнее, что смог рассмотреть бедняга. Сильнейший удар сзади в шею отключил его сознание…

Подбежав к осевшему на землю, прижавшему к груди раненые руки и стонавшему от боли «эскадронцу», Станислав отшвырнул ногой в сторону валявшиеся на земле «узи» и «АКМ» его товарища. Затем он деловито по-испански спросил:

– Телефон с собой?