- Ну и ну, говорит Тобин, когда мы шагаем к причалу. - Просто чудеса, как она это точно знает.

Когда мы протискивались к выходу, какой-то негритос задел Тобина по уху своей сигарой. Вышла неприятность. Тобин начал молотить парня по шее, женщины подняли визг, - ну, я не растерялся, успел оттащить своего дружка подальше, пока полиция не подоспела. Тобин всегда в препаршивом настроении, когда развлекается.

А когда уже обратно ехали, буфетчик на пароходике стал зазывать: "Кому услужить? Кто пива желает?" и Тобин признался, что да, он желает - желает сдуть пену с кружки их поганого пойла. И полез в карман, но обнаружил, что в толкотне кто-то выгреб у него все оставшиеся монеты. Буфетчик, за недостатком вещественных доказательств, отцепился от Тобина, и мы остались ни с чем, - сидели и слушали, как итальяшки на палубе пиликают на скрипке. Получилось, что Тобин возвращался с Кони еще мрачнее, и горести засели в нем еще крепче, чем до прогулки.

На скамейке у поручней сидела молодая женщина, разодетая так, чтобы кататься в красных автомобилях. И волосы у нее были цвета необкуренной пеньковой трубки. Тобин, когда проходил мимо, ненароком зацепил ее малость по ноге, а после выпивки он с дамами всегда вежливый. Он и решил этак с форсом снять шляпу, когда извинялся, да сбил ее с головы, а ветер унес ее за борт.

Тобин вернулся, опять сел на свое место, и я начал присматривать за ним - у парня что-то зачастили неприятности. Когда неудачи вот так наваливались на Тобина, без передыху, он был готов стукнуть первого попавшегося франта или взять на себя командование судном.

И вдруг Тобин хватает меня за руку, сам не свой.

- Слушай, Джон, - говорит он. - Ты знаешь, что мы с тобой делаем? Мы путешествуем по воде!

- Тихо, тихо, - говорю я ему. - Возьми себя в руки. Через десять минут причалим.

- Ты взгляни на ту дамочку, на блондинку, - говорит он. - На ту, что на скамейке - видишь? А про негритоса ты забыл? А финансовые потери - монеты, которые у меня сперли, один доллар и шестьдесят пять центов? А?