Полина. Сударь, я знаю, зачем вы пожаловали - вы хотите насладиться унижением той, которая когда-то унизила вас. Пусть будет так; я готова вынести все, даже ваше присутствие!

Босан. Вы ошибаетесь, мадам, вы глубоко ошиблись во мне, Полина! Я пришел сюда, чтобы сложить к вашим ногам мое богатство. Вероятно, вы уже успели освободиться от чар этого самозванца; разве для этих стен расцвела ваша красота? Разве вы родились для грубых объятий крестьянского сына? Моя обожаемая, прекрасная Полина! Бежим со мной отсюда - моя карета ждет вас. Мой дом создан для вас, Полина. Богатство, роскошь, положение в свете - все это еще не потеряно для вас. Я позабыл ваш надменный отказ. Для меня существует только ваша красота и моя безграничная любовь.

Полина. Уйдите, сударь! Мне оскорбительно вас слушать: дом мужа, как бы он ни был беден, перед богом и людьми - святыня для жены и ее чести. И знайте, я скорее буду голодать, да, голодать с тем, который меня предал, чем соглашусь принять вашу честную руку, будь вы даже тем самым принцем, чье имя присвоил Клод Мельнот. Ступайте!

Босан. Вот как, ваша гордость даже и теперь не сломлена.

Полина. Сударь, то, что в дни счастья зовется гордостью, зовется добродетелью в минуты горя.

Босан. Оглядитесь по сторонам - этот щербатый пол, эти некрашеные стены, эти бессильные попытки создать хотя бы жалкие удобства, подумайте обо всем! И сравните с той изысканной роскошью, с тем великолепием, которые самый богатый лионец приносит в дар лионской красавице. Ах, выслушайте меня!

Полина. О мой отец! Как я могла покинуть вас? За что я так беззащитна? Сударь, вы видите перед собой обманутую, оскорбленную, несчастную женщину! Имейте же уважение к ее горю.

Mельнот бесшумно открывает дверь и остается на пороге.

Босан. Нет, дай мне утешить тебя; дай мне коснуться твоих ароматных уст, пусть они никогда не достанутся этому жалкому плебею, твоему мужу.

Полина. Помогите! Клод! Клод! Неужели нет у меня защитника?