Дамас (перебивая ее). Иноземные принцы! Иноземная чушь! Постыдились бы забивать себе голову бессмыслицей, да еще в вашем возрасте.

Мадам Дешапель. В моем возрасте! Ну, знаете, такие слова никак не пристало говорить даме, когда ей до семидесяти остался еще добрый десяток лет. Да и тогда это дело только ее исповедника.

Входит слуга.

Слуга. Мадам, коляска подана. (Уходит.) Мадам Дешапель. Пойдем, дитя; надень чепец, - право, у тебя вид природной аристократки, не то что у твоего бедного отца. (С нежностью.) Ах ты моя маленькая кокетка! Подумать только, сколько сердец загубила: сразу видно, вся в мать пошла!

Полина. Всего хорошего, кузен Дамас, надеюсь найти вас в лучшем расположении духа. (Возвращается к столу и берет цветы.) Кто мог прислать мне эти цветы?

Полина и мадам Дешапель уходят.

Дамас. Что за чудесная была девушка, да вскружили они ей голову; боюсь, теперь ее уж не исправишь! Черт возьми, мне повезло, что я остался холостяком! Пусть их сколько угодно трезвонят о женской преданности, но любить беззаветно всю жизнь женщина может только саму себя. (Уходит.)

СЦЕНА ВТОРАЯ

Небольшой деревенский трактир с вывеской "Золотой лев". Вдали очертания

города.

Босан (за сценой). Напоите лошадей, мы отдохнем здесь часок-другой.

Входят Босан и Глэвис.

Глэвис. Что же, Босан, дорогой, сами посудите - я согласился погостить недельку в вашем поместье, отдал себя в ваше полное распоряжение, а вы печальны и безмолвны, как факельщик на погребальном шествии или как англичанин на вечеринке.

Босан. Извините меня, дело в том, что я несчастный человек.

Глэвис. Несчастный человек? Да богаче и веселее вас нет холостяка в Лионе.

Босан. Потому-то я и несчастен, что холост. Знаете ли вы Полину единственную дочь коммерсанта Дешапеля?

Глэвис. Знаю ли я Полину? Кто ее не знает? Прекрасна, как Венера, и горда, как Юнона.