Луна на меня из-за тучи Смотрела, как будто в слезах; Сидел я под кленом и думал, И думал о прежних годах.
Не знаю, была ли в те годы Душа непорочна моя? Но многому б я не поверил, Не сделал бы многого я.
Теперь же мне стали понятны Обман, и коварство, и зло, И многие светлые мысли Одну за другой унесло.
Так думал о днях я минувших, О днях, когда был я добрей; А в листьях высокого клена Сидел надо мной соловей,
И пел он так нежно и страстно, Как будто хотел он сказать: "Утешься, не сетуй напрасно То время вернется опять!"
1840-е годы
* * *
Как филин поймал летучую мышь, Когтями сжал ее кости, Как рыцарь Амвросий с толпой удальцов К соседу сбирается в гости. Хоть много цепей и замков у ворот, Ворота хозяйка гостям отопрет.
"Что ж, Марфа, веди нас, где спит твой старик? Зачем ты так побледнела? Под замком кипит и клубится Дунай, Ночь скроет кровавое дело. Не бойся, из гроба мертвец не встает, Что будет, то будет,- веди нас вперед!"
Под замком бежит и клубится Дунай, Бегут облака полосою; Уж кончено дело, зарезан старик, Амвросий пирует с толпою. В кровавые воды глядится луна, С Амвросьем пирует злодейка жена.
Под замком бежит и клубится Дунай, Над замком пламя пожара. Амвросий своим удальцам говорит: "Всех резать - от мала до стара! Не сетуй, хозяйка, и будь веселей, Сама ж ты впустила веселых гостей!"
Сверкая, клубясь, отражает Дунай Весь замок, пожаром объятый; Амвросий своим удальцам говорит: "Пора уж домой нам, ребята! Не сетуй, хозяйка, и будь веселей, Сама ж ты впустила веселых гостей!"
Над Марфой проклятие мужа гремит, Он проклял ее, умирая: "Чтоб сгинула ты и чтоб сгинул твой род, Сто раз я тебя проклинаю! Пусть вечно иссякнет меж вами любовь, Пусть бабушка внучкину высосет кровь!
И род твой проклятье мое да гнетет, И места ему да не станет Дотоль, пока замуж портрет не пойдет, Невеста из гроба не встанет И, череп разбивши, не ляжет в крови Последняя жертва преступной любви!"
Как филин поймал летучую мышь, Когтями сжал ее кости, Как рыцарь Амвросий с толпой удальцов К соседу нахлынули в гости.