Знает бог единый!

Упаду ль на солончак

Умирать от зною? Или злой киргиз-кайсак,

С бритой головою, Молча свой натянет лук,

Лежа под травою, И меня догонит вдруг

Медною стрелою?

Иль влетим мы в светлый град

Со кремлем престольным? Чудно улицы гудят

Гулом колокольным, И на площади народ,

В шумном ожиданье, Видит: с запада идет

Светлое посланье.

В кунтушах и в чекменях,

С чубами, с усами, Гости едут на конях,

Машут булавами, Подбочась, за строем строй

Чинно выступает, Рукава их за спиной

Ветер раздувает.

И хозяин на крыльцо

Вышел величавый; Его светлое лицо

Блещет новой славой; Всех его исполнил вид

И любви и страха, На челе его горит

Шапка Мономаха.

"Хлеб да соль! И в добрый час!

Говорит державный,Долго, дети, ждал я вас

В город православный!" И они ему в ответ:

"Наша кровь едина, И в тебе мы с давних лет

Чаем господина!"

Громче звон колоколов,

Гусли раздаются, Гости сели вкруг столов,

Мед и брага льются, Шум летит на дальний юг

К турке и к венгерцу И ковшей славянских звук

Немцам не по сердцу!

Гой вы, цветики мои,

Цветики степные! Что глядите на меня,

Темно-голубые? И о чем грустите вы

В день веселый мая, Средь некошеной травы

Головой качая?

1840-е годы

* * *

Коль любить, так без рассудку, Коль грозить, так не на шутку, Коль ругнуть, так сгоряча, Коль рубнуть, так уж сплеча!

Коли спорить, так уж смело, Коль карать, так уж за дело, Коль простить, так всей душой, Коли пир, так пир горой!

x x x

Меня, во мраке и в пыли Досель влачившего оковы, Любови крылья вознесли В отчизну пламени и слова. И просветлел мой темный взор, И стал мне виден мир незримый, И слышит ухо с этих пор, Что для других неуловимо.