— А я из семьи рудокопа. Это тоже труд уважаемый. Вот и нам дом построили, обеспечили едой, одеждой, шерстью, домашней утварью. Сушеного мяса-чарки у нас всегда вдоволь, сладкой кукурузной чичи получали сколько душе угодно, а однажды, когда сын Солнца посетил наш рудник, нам выдали по бочонку хмельной соры.

— Соры? Но ведь это напиток инков, кураков и жрецов. Он не для простых людей.

— Да, знаю. Однако в тот раз все-таки дали. Зима стояла очень суровая. Может, потому и дали.

— Ну, рассказывай! А что она такое, эта сора? Хороша?

— Хороша ли? Нет. От нее глотка огнем горит. А выпьешь кружку-две — и словно тебя подменили. Пьешь, веселишься, и все тебе по душе, никто не страшен, на все ты готов. Потом засыпаешь как убитый. А глаза продрал, все опять по-старому.

— Выходит, если хватишь этой соры, то и сбежать недолго.

— Хе-хе, наверное! Потому-то ее нам и не дают.

— Все по указке, — буркнул кто-то в темноте. — Везде приказывают: и кем ты должен быть, и где обязан работать, кого и когда в жены брать и даже что пить.

— А ты чего хочешь? Разве можно иначе? Где же тогда взять добровольцев для работы в горных рудниках? Или чтобы рыть каналы над мамакочей? Да хотя бы даже для того, чтобы работать гонцом? Во всем должен быть порядок.

Но Синчи настойчиво возвращался к тому, что его волновало.

— Ну, хорошо. Убежать трудно. Но все-таки убегают. Мало ли переселенцев живет среди чужих племен? Аймара среди кечуа, колья, чанка среди сечура… Каждому, конечно, хотелось бы жить со своими! Но все-таки бегут. А что бывает, если беглецов ловят?

— Иногда убивают для устрашения других, а чаще всего обрекают на неволю. Мужчин отправляют на самые тяжелые, высокогорные рудники или заставляют рыть каналы в пустыне, ну, к примеру, те, огромные, в Наске. А женщин отдают во дворцы инков. (Там они прядут, вышивают, прислуживают, — объяснил бегун, который был из семьи рудокопа).