На этой прогулке они сначала увидели, как бедный художник Сторачи сидел на подмостках какого-то дома и красил стену. Это их посмешило; но зато потом они попались франту Сантакроче, который, в припадке злобной итальянской ревности, забыл о всех особенностях высокого положения г. Авенариуса и грубо, как настоящий макаронник, осмеял серенькое пальтишко нашего Чурилы. Дело это, однако, окончилось без особенных последствий, потому что Анджелика защитила Чурилу и рассудительно сказала ему, что "всякий одевается по средствам". Сантакроче так гриб и съел, а в любви русского писателя с итальянкой начинается новая фаза. У красавца Авенариуса заходит с его девочкой разговор: может ли надеяться "северянин" завладеть сердцем итальянки?

"Как человеку не взобраться вверх по этому водопаду, - надменно промолвила красавица, - так иностранцу не завладеть сердцем итальянки".

Водопад, на который указала итальянка, был черт знает какой страшный совсем неприступный. "Под острым углом сходились тут две неприступные голые стены, и по ним ниспадал водопад".

Но что же может удержать писателя Авенариуса?

"В два прыжка (говорит он в своих бесценных признаниях) я был у подножия водопада и лез уж вверх по его течению!"

"Безумец! Куда вы?" - не на шутку перепугалась девушка.

"За сердцем итальянки", - отвечал коротко Авенариус и "при известной ловкости", со "смертельною опасностью", "не хуже дикой кошки или ползучего растения", взлез до вершины обрыва, который "восходил до самых небес". Были там по этому пути и ущелья, сквозь которые другому бы ни за что не пронырнуть; "но я молод, тонок в талии, в движениях эластичен (рассказывает о себе наш Чурила), и протиснулся". Дело он сделал, по его описанию, сверхъестественной трудности, и вы действительно ничего подобного не найдете даже в описании опасностей, которым подвергался Тиндаль, исследуя альпийские ледники. Были моменты в этом подвиге, когда даже сам неустрашимый Авенариус отчаивался в своем спасении и, вися над бездною, спрашивал: "Господи! ужели так и покончить? свеж, здоров, полон светлых надежд..."