И она писала за гроши, выматывая из себя романы, которые «вязала», душила своё дарование и душила других.

Да, да, душила других.

О, литература, ты — сила, которая, стремясь к добру, творит так много зла.

Как спорна ещё, как проблематична польза, которую приносит статья. Как бесспорен, как очевиден ею причиняемый вред.

Вы, блестящий столичный журналист, — вы пишете одну из удачнейших ваших статей. Я не знаю, да этого не знаете и вы сами, какую пользу она принесёт, и принесёт ли.

А вот то, что несколько семей останется без обеда из-за вашей блестящей статьи, это не подлежит сомнению.

Ну, зачем тот, другой, третий, десятый провинциальный издатель будет печатать статью своего скромного, маленького сотрудника, когда он может бесплатно перепечатать вашу, — вашу блестящую статью?

И когда вы с радостью говорите:

— Моя статья целиком перепечатана почти всеми газетами!

Вы радуетесь тому, что оставили голодными сотни людей!

Вы не знаете, сделаете ли вы что хорошее своей статьёй, но если десять строк из неё будут перепечатаны одной какой-нибудь газетой, — вы отняли уже 10 строк у вашего маленького несчастного собрата.

Писать при таких условиях!

«Касса взаимопомощи литераторов» обращается уже к доброму сердцу издателей и просит платить за перепечатки:

— На пенсии, на устройство богаделен для престарелых литераторов.

И некоторые издатели, движимые добрым сердцем, присылают там какие-то гроши:

— Сочувствуя благотворительности!

Доброе сердце! Доброе сердце! Спрячьте этот кусок сырого филея и не тычьте мне его в глаза.

Я не хочу никакого доброго сердца. Я хочу права! Я хочу справедливости!

Ich stehe auf meinem Recht!

Я не хочу, чтобы вы как милостыню подавали то, что принадлежит мне по праву.

Что вы все заботитесь обо мне, когда я буду стар, немощен, болен.