И жалкая толпа оплёванных людей стояла перед великим человеком и с укором, со слезами глядела на него.

— Всё, всё обнажил! До стыда, до боли обнажил! — раздался болезненный, мучительный крик из толпы.

И великий человек с ужасом смотрел на толпу маленьких, людей.

Он узнавал их.

Узнавал каждого из них.

И мало-помалу их огорчённые лица начинали казаться ему забавными.

Городничий смотрел сокрушённо.

Великому человеку показалось, что Сквозник-Дмухановский сейчас скажет:

— Чина, звания не пощадил!

Но с уст городничего вырвался такой глубокий, такой человеческий вздох.

Старик Иван Иванович смотрел укоризненно.

Казалось, он скажет сейчас:

— А что касательно будто бы Гапки, милостивый государь мой, сие, как персонально чести моей касающееся…

Но по его старческим щекам текли слёзы, а дрожащими губами он прошамкал:

— За что-с? За что?

И Человек в ужасе, в ужасе от смеха, зазвучавшего было снова в его душе, вскочил:

— Оставь, оставь меня, сатана!

И кинул в огонь все рукописи, которые лежали на полу около его кресла.

— Возьми, возьми своё, сатана! И оставь, оставь меня!

И полный ужаса пред сатаной, который наполнял его душу, — Человек, жалкий, великий, несчастный, избранник небес, рыдал, стоя на коленях, молился, дрожал.

— Оставь, оставь меня, сатана!

А сатана был его талант.

Цыплёнок (Восточная сказка)

Это было в Индии.

В Индии, где боги ближе к земле, и от их благодатного дыхания на земле случаются чудеса.