Трагедия окончена. У зрителей на глазах слезы. Хмелева вызывают бесчисленное число раз. Он выходит и кланяется, приложив дощечкой узкую руку к плоской груди царя Федора.

Трудно носить бармы и шапку Мономаха в очередь с Москвиным!

Сейчас Хмелев "ищет" Каренина.

Что такое Каренин? Что в нем главное: религия, тщеславие, страдания уязвленного самолюбия или страдания разбитого сердца? Кто он? Эгоист и бюрократ или бессердечно обманутый муж?

Победоносцев или Сперанский?

Но уже сейчас, с увлечением говоря о Каренине, Хмелев похрустывает пальцами и щелкает пх суставами...

И мне вспоминается забавный случай из жизни Хмелева. На заре своей артистической жизни Хмелев "делал" Снегирева из "Братьев Карамазовых". С ним работал Леонидов. Хмелев был захвачен работой: он не находил себе места и по нескольку раз в день приставал к Леонидову с вопросом:

- Леонид Миронович, скажите: у меня, по крайней мере, хоть получается тип?

- Сами вы, молодой человек, - тип! - наконец буркнул Леонидов, вперяя в молодого актера свой знаменитый пулевидный глаз.

Хмелев рассказывает об этом с удовольствием. Теперь у самого Хмелева много учеников, и когда они слишком усердно пристают к своему "мэтру" с трепетным вопросом:

- Николай Павлович, у меня получается тип? - Хмелев иногда отвечает, делая леонидовский глаз:

- Сами вы, молодой человек, - тип!..

1936

НИКОЛАЙ ОСТРОВСКИЙ

В конце романа "Как закалялась сталь" есть место, которое трудно читать без слез:

"В такие минуты вспоминался загородный парк, и у меня еще и еще раз вставал вопрос:

- Все ли сделал ты, чтобы вырваться из железного кольца, чтобы вернуться в строй, сделать свою жизнь полезной?

И отвечал:

- Да, кажется, все!"