– Еще бы! – воскликнул Альбер, указывая на мутное, поцарапанное окно. Где еще можно увидеть такую красоту?

Заходящее солнце распустило над горизонтом пышный павлиний хвост. Слева от дороги тянулось узкое зеленовато-бурое плоскогорье без единого деревца, без людей, без животных, его оживляли лишь лужицы жидкого света, создававшие впечатление, что между пучков пожухлой травы бегут ручейки или проглядывают оконца болота. А справа круто вздымались резкими изломанными линиями остроконечные скалы, разорванные глубокими ущельями и пропастями.

– Это путешествие станет главным событием нашей жизни, вот увидишь, – уверенно сказал Альбер.

Кто-то включил радио, и грустная монотонная мелодия вплелась в нескончаемую цепь металлического лязга.

– Чаранго* и кены**, – догадался Альбер. – В Куско мы купим кену. И научимся танцевать уайно***.

* Чаранго – индейская гитара (кечуа).

** Кена – индейская флейта (кечуа).

*** Уайно – перуанский танец (исп.).

– Давай, когда вернемся, устроим вечер в коллеже, – мечтательно сказала petite Michиle. – La nuit perouvienne*. Придет весь город.

* Перуанская ночь (франц.).

– Если хочешь вздремнуть немного, вот тебе подушка. – Альбер похлопал себя по плечу.

– Никогда не видела тебя таким довольным, – улыбнулась она.

– Я мечтал об этом два года, – ответил он. – Копил деньги, читал об инках и о Перу. Представлял себе все это.

– Я вижу, ты не обманулся в ожиданиях. И я тоже. Спасибо, что ты меня уговорил приехать сюда. Кажется, глюкоза мне помогла. Я уже лучше переношу высоту, дышать стало легче.