Они последовали незамедлительно. Любимая высунулась в окно и сердито крикнула:

— А трусы где?!.

— Чего? — не въехал я.

— Трусы, спрашиваю, где?

В окна послушать интересную беседу вылезло несколько рож, что же касается мужей, стоящих внизу, то они и с самого начала грели уши на нашей мелодраматической комедии.

— Какие трусы?

Теперь уже почти весь роддом припал к окнам. Я не виноват. Я не тупил. Мне и в голову не пришло, что бабам не разрешают брать с собой даже белье.

— Ты мне трусы не положил! Как я в коротком платье поеду?

— А-а, сейчас! — решив не усугублять положение, я полез в кусты, где стянул с себя сначала джинсы, а потом и трусы, после чего надел штаны, а исподнее, скрутив и обернув газетой, передал ей через санитарок.

Вот так она и уходила из роддома, в коротком платье, закатав мои семейные (теперь уже в самом полном смысле) труханы, поскольку они торчали из-под него. Мой приятель, которого звали Ваучер и который должен был встретить нас на машине, почему-то опаздывал. И нам, из-за отсутствия машин у стоящего на отшибе роддома, пришлось немалое расстояние пройти пешком, пока не встретили его колымагу, дребезжащую навстречу.

Но зато есть что вспомнить.

Лицом к лицу

— Дамочка, что это вы по морозу, да в балетной пачке...

— Позвольте отрекомендоваться, Керенский Александр Федорович, глава Временного правительства.

Уже целый год мне снится СТРАННАЯ ДЕВОЧКА. ОНА рвется на свободу, и, хотя не говорит вслух об этом, я-то знаю, что ЕЙ нужно. Особенно если дома один, что бывает редко. Но вот сегодня...