— Нет.

— В казино выиграла? А что же еще? Тема-то благодатная!

— Лучше голодать, чем такая благодать!!!

— Ну а тебе-то трансы что сделали?

— Ничего.... Мне на них, вообще, наплевать.

— Это, жирная радость моя, говорит лишь о том, как ограничен скудный круг твоих интересов: выпивка, мужики... И иногда редкая удача — просьба Трахтенберга помочь сляпать еще одну гениальную нетленку. Помни: я — единственное светлое пятно в твоей жизни... И, кстати, единственный источник живительного бальзама знания на твоем бездарном пустынном писательском пути. Издатели, между прочим умные и образованные люди, эту прогрессивную тему уже одобрили, деньгами сдобрили и план книги устаканили.

— Да?... «План» был марокканский или какой там самый лучший? Поделишься? Я всегда подозревала, что многие издатели решения принимают именно по укурке.

— Хватит сочинять! Я же пишу не про мальчика из какого-нибудь наркоманского притона.... Хотя, наверное, это тоже интересно. Нет. У меня герой не алкоголик, не наркоман и даже не гомосексуалист... Положительный мужчина, начальник цеха на крупном заводе, дважды женат, сын уже в институте учится... А он взял и от всего отказался ради того, чтобы стать женщиной, и в сорок лет сделал операцию. А потом этот экс-руководитель и талантливый инженер блистал... блистала новенькой свежескроенной пизденкой у меня в питерском клубе. Чем тебе не выдающаяся биография?

— Вы что там, в издательстве, уже на тяжелые наркотики перешли?

— Уймись, Филисов-неврастеник! Ее все видели.

— Я тоже ее помню, и что?

— Как что? Не забывается, не забывается... Не забывается такое никогда!

— Угу. Как ядерный гриб или апокалипсис.

—По-моему, это хорошая идея. Конец света для отдельно взятого мужчины; так сказать, финиш самца и старт самки. Чуешь глобалыцину?! Верхи не хотят, а низы уже не могут!