В прошлый раз была перекладина, и сегодня мы ждали кувырок. Учитель свистел и отдавал приказы. Мы звали его Матросом. Он и был матрос, правда, воевал только несколько дней, его ранили в лицо, а теперь он учил нас всему, чему успел научиться на службе. Свисток - и четверо самых сильных стаскивают два мата в угол, один на другой. Мы с Севкой прыгать не умели и поэтому сели подальше, а потом и вовсе спрятались за маты. Здесь Севка рассказал мне новость - как получаются дети. Он клялся, что прочитал об этом в какой-то книге, на полке у отца. Новость меня ошеломила. "Этого не может быть" - я сказал твердо. "Может,- сказал Севка не совсем уверенно.- Потому, наверное, они и молчат об этом..." Представить своих родителей за таким унизительным занятием я не мог. "Это чтобы были дети,- утешил Севка, значит, не часто, у нас всего раз, а у вас два, у тебя ведь брат есть..." Тут меня осенило:

- Коммунистам никто не разрешит это, у них должно быть не так!

Мой-то папа был коммунистом. Севка подумал и нехотя признал:

- Коммунистам, пожалуй, нельзя...

Его отец коммунистом не был. Тут было о чем подумать, и мы замолчали. "Выходи из-за матов" - зарычал Матрос и пронзительно засвистел. Мы подошли. "Ты что?..."

Смотреть ему в лицо было невозможно. Я разбежался и прыгнул. В последний момент мне стало страшно, я упал на бок, вскочил и убежал за маты. Зазвенел колокольчик, и мы ринулись в темноту коридора. Матрос успел задержать десяток ребят, построил их, и они закричали: "Физкульт- ура!" как полагается, а мы с остальными уже толкались у входа в раздевалку. Те, кто посильней, с нахлобученными шапками и пальто под мышкой, выбирались на мороз, а мы и здесь оказались последними, тихо подобрали свои вещи и пошли домой.

Профиль

Однажды среди урока нам велели идти в зал. Все оживились, закричали и побежали в коридор. Там уже были учителя, нас построили по двое, и мы пошли. В зале собралась вся вечерняя смена, восемь классов. Сразу стало душно, потому что места мало. Вошел директор, и все стихли. С ним вместе шла учительница литературы, маленькая женщина с лицом старой лисицы. Она всегда что-то высматривала своими красными глазками, и говорила так, как будто не выдыхала при этом воздух, а вдыхала в себя. Директор оглядел нас всех сверху и сказал: