Тут уж они все повернулись в мою сторону, а их руки сами собой потянулись к пистолетам. Крутые ребята. Или уж очень старались выглядеть такими. А особенно крутым старался выглядеть тот, кого они называли Миддлтоном.

– Кто ты таков и откуда свалился? – повелительно спросил он.

– Не твое собачье дело, – ответствовал я как можно обходительней. Как это принято у нас, на добром старом Юге.

Парень весь как-то глупо оскалился и принялся судорожно хвататься за кобуру.

– Никак ты нарываешься на ссору?! – прохрипел он.

Я краем глаза заметил, как старик Маккей шустро нырнул за полку с пивными бочками.

– Не имею дурной привычки начинать ссоры, – доброжелательно ответил я. – Наоборот, всегда стремлюсь как можно скорее их заканчивать. И вообще, в чем дело? Я зашел в салун, чтобы тихо-мирно пропустить глоток-другой, а тут вы, койоты, врываетесь с безумными воплями. Чисто детишки, которым первый раз в жизни удалось кеглю сшибить!

– Никак ты сомневаешься в моем таланте?! – взвизгнул парень так, будто его оса в задницу ужалила. – Небось, думаешь, что сможешь у меня выиграть?

– Пока что я еще не встречал такого игрока, который мне хотя бы в подметки годился, – с присущей мне скромностью не стал спорить я.

– Ну хорошо же! – заорал он, скрежеща зубами. – Идем в кегельбан, и я покажу тебе, что такое настоящая игра! Слышишь ты, грязный горный гризли!

– Слышу, слышу, – успокоил я его, поднимаясь с табурета.

– Эй, постойте! – вдруг пискнул Маккей, чуть высунув голову из-за пивных бочек. – Поосторожнее, Джефф! Кажется, я узнал этого парня!..

– А мне плевать, кто он такой! – продолжал бушевать Миддлтон. – Он нанес мне смертельное оскорбление! Так ты идешь, чучело, или уже в штаны наложил?!

– Эй ты! Полегче с оскорблениями! – грозно заревел я, решительно направляясь к кегельбану. – Я не из тех, у кого можно долго размахивать под носом красной тряпкой!