Путешественники были с ног до головы в пыли, но оружие — начищено, и патроны в патронташе сверкали. Один из них, тот, который шел за ним до салуна, был стройным молодым человеком с правильными чертами лица и глубоким шрамом, пересекавшим подбородок. Когда он взглянул на Кэссиди, тот заметил, что один глаз у парня наполовину закрыт опущенным веком. Сначала Хопалонгу показалось, что парень ему подмигивает, но потом он понял, что ошибся.

Второй из незнакомцев был высоким мужчиной, на лице которого, изборожденном глубокими морщинами, лежала печать жестокости, даже свирепости. Третий путник был совсем еще мальчиком, но, взглянув на него, любой бы тотчас же сказал, что парень уже многое в жизни повидал. Люди такого типа в этом городке были не в диковину, а бродячая жизнь, которую они вели, отнюдь не способствовала смягчению их нравов. Такие бродяги останавливались здесь на время, а потом вновь отправлялись в путь.

— Ну что, Хоппи, завтра уезжаешь? — обратился к нему из-за стойки хозяин заведения. — Джонни говорил, что ты вроде бы направляешься на Запад, в гости к Дику Джордану.

Услышав это, трое чужаков разом, словно по команде, обернулись и уставились на Хопалонга. Хопалонг, заметивший их взгляды, тотчас же понял, что имя Дика Джордана очень хорошо им известно. Только знакомое имя, произнесенное вслух посторонним, может заставить человека так резко обернуться. Затем они снова отвернулись, и «одноглазый» вполголоса заговорил со своими приятелями; казалось, он им что-то объяснял.

— Ну да, — ответил Кэссиди. — Мы купили у него стадо три года назад. А теперь Бак хочет, чтобы я туда съездил! Да я и без того всегда любил там бывать. Наконец-то подышу чистым горным воздухом.

— Говорят, Дик купил там хорошее ранчо.

— Нет, не купил. У него ведь была жена-испанка, а та земля и ранчо издавна принадлежали ее семье. И вот теперь оно досталось им в наследство. Потому они и перебрались туда, дочку тоже с собой забрали. Хорошенькая у них девочка, такая худенькая, с веснушками...