Ступив на тротуар, он сразу же увидел, что у коновязи напротив салуна, за оседланными лошадьми, кто-то стоит. Завидев Хопалонга, человек у коновязи глубоко затянулся сигаретой, огонек которой ярко вспыхнул во тьме. «Так вот он, знак, сигнал... За кого же они меня принимают? За бродягу? Или за деревенского недотепу, впервые оказавшегося в незнакомом городе?» Он не спеша подошел к своему коню и подтянул подпругу, краем глаза наблюдая за незнакомцем.

Было совершенно очевидно, что огонек сигареты могли увидеть только из трех мест, где грабители, вероятно, и устроили засаду: во-первых, из узкого проулка между домами у скобяной лавки; во-вторых, из стойла в начале аллеи; а третьим укромным местом был угол дома на другом конце улицы, — там находилась контора шерифа. Но только круглый дурак мог устроить засаду у стойла, потому что на выезде с аллеи дорогу преграждал загон для лошадей. Ночь была довольно холодной для прогулок на свежем воздухе, так что парень с сигаретой мог торчать у коновязи только с одной целью — подать знак своим дружкам, когда Кэссиди выйдет из салуна. Скорее всего, они решили устроить засаду, чтобы благополучный исход предприятия не зависел от того, в какую сторону направится Хопалонг. Значит, кто-то из них должен был находиться на одном конце улицы, а кто-то — на противоположном. Скорее всего, один из них караулил у скобяной лавки, а другой у конторы шерифа. Наверное, кто-то из них попытается задержать его — а там уж и остальные подоспеют... Хопалонг тихонько рассмеялся. Интересно, размышлял он, этот парень прямо сейчас возьмет его на мушку? Или, может, для начала попросит закурить — чтобы дружки успели подобраться поближе?

Хопалонг потуже затянул подпругу и вставил ногу в стремя, но потом вдруг сделал вид, будто вспомнил что-то важное... Ступив на тротуар, он снова направился к салуну. Ловя на себе изумленные взгляды, быстро пересек зал, словно направлялся в контору. Затем прошел по узкому коридору, ведущему к выходу на задний двор.