– А что же потом?

– Прошла весна. Миновало и лето. Пришла и ушла осень. В один из первых зимних снежных дней, когда в школе начались каникулы, я побежал к Бхаду, но его не оказалось дома. Домик был со всех сторон занесен снегом, дверь была открыта настежь и негромко хлопала под порывами снежного ветра. В очаге не было огня, постель не застлана одеялом. В доме никого не было, он был пуст.

– Бхаду! Бхаду! – громко позвал я.

Сильный порыв ветра подхватил мой голос и далеко разнес его. Он зазвучал в окрестностях домика и прозвучал над вершинами деревьев. Но Бхаду не откликнулся на мой зов – его нигде не было. Все было тихо.

– Куда же девался Бхаду?

– Не знаю. На другой день люди рассказали, что наш помещик согнал отца Бхаду с земли и он ушел из деревни, взяв с собой сына, ушел на заработки. Тогда я понял, почему дом Бхаду был открыт, а очаг холоден, почему на снегу остались следы двух пар ног – больших и маленьких. Одиноко стояли два дерева, и ветви их казались покрытыми колючками из снега…

– Бхаду был очень похож на тебя, – сказал я председателю колхоза. – У него был такой же лоб, такие же волосы и глаза, он так же смеялся, как ты. Понимаешь, мне на минутку показалось, что мой Бхаду приехал в Советский Союз.

Глаза председателя казались печальными. Он слегка улыбнулся, и я увидел, как эти влажные глаза засветились огоньком радости. Он негромко заговорил:

– И мое детство было похоже на детство Бхаду. Но теперь… Никто не станет отрывать такого Бхаду от школы. В нашей стране никто не может согнать крестьянина с земли. Все, что ты видишь вокруг, – это все принадлежит нам, и мы посеяли все это своими собственными руками и вырастили все это своим трудом. – Он поднял свой бокал и, чокаясь со мной, сказал: – Я пью за Индию, за ее новую жизнь! И я желаю тем Бхаду, которые там живут, чтобы труд на их полях был благодатным, чтобы деревья их тяжелели плодами, а очаги никогда не оставались холодными!