Через каких-нибудь две недели чемодан с книгами наконец открыт. Впереди весна, лето и половина осени, такая ничтожная задержка с занятиями — сущий пустяк. Первый день посвящен сортировке книг, классификации их по названиям, пролистыванию отдельных из них. Нельзя сказать, что это не сопряжено с удовольствием — копаться в пухлых душистых томах, чьи страницы пестрят пометками. То — особенные книги, писанные сплошь по-иностранному, изобилующие мудрыми латинскими цитатами. Чужие слова из иных людских галактик. Он озабочен. Тема реферата — «Крестовые походы». В общечеловеческом, вернее, общецерковном аспекте. Детализация проблемы на нуле. «Крестовые походы, крестовые походы», — шевелит он губами, и радость поднимается в нем от этих кристально праведных слов. В этой теме безусловно заложен некий темный смысл, призванный стать для него ошеломляющим откровением, а благодаря ему — и для других. Именно из этой полудремы, что окутывает его мозг, как шапка тумана вершину утеса, явится и воссияет истина.

Весь следующий день он рассматривает иллюстрации. Их множество — странных, забавных. Монахи и кардиналы; несколько королей невразумительной наружности; тощие рыцари; низкорослые иудеи — с виду совершенно душегубы. Неведомые пейзажи, географические карты. Он разглядывает их долго и вдумчиво, сравнивает; глаза слипаются. В своем нелегком восхождении к некоему научному абсолюту он удовольствуется лишь немногими краткими привалами — по крайней необходимости. Ночью, правда, не до учебы из-за злодейской жестокости комаров. Наутро он говорит себе: какое чудесное время! В этом прозрачном одиночестве бег его стремителен и неуловим.