На следующий день, под стерегущим взглядом Шаиной жены, врач из другой поликлиники тут же выписал направление на госпитализацию. С камнем решили поступить радикальным образом - вырезать.

Больница, в которой очутился Шая, относилась к Бней-Браку, и поэтому всё в ней было обставлено самым харедимным образом. По субботам врачи писали диагнозы особыми чернилами, исчезающими через несколько часов, а для вызова сестры больной нажимал кнопку в специальном резервуаре и сжатый воздух откидывал колпачок над лампочкой, зажженной до начала субботы. Да и пациенты в боль-нице подобрались под стать оборудованию, нормальные человече-ские реакции у них отсутствовали, словно передавленные сжатым воздухом. Судя по разговорам, они больше уповали на помощь Все-вышнего, чем на руки врачей. С одним из таких "праведников", соседом по палате, Шая сцепился в первый же день.

- А вот скажите мне, - спросил он старика с роскошной седой бо-родой, но ещё тёмными пейсами, - разве это справедливо, что в пасхальный седер вы будете возлежать на больничной койке, а не во главе собственного стола?

- Евреи так не спрашивают, - ответил старик. - Что происходит, то и правильно, а остальное - не более чем плоды нашей фантазии.

- Замечательно, - воскликнул Шая, - значит, в больницу вы загре-мели по заслугам. Нарушили там, преступили тут, а рука, - Шая устремил глаза к небу, рука она пишет!

Год, прожитый по соседству с Бней-Браком, не пропал даром: как спорить на религиозные темы Шая уже знал.

- Именно так, - невозмутимо подтвердил старик, - за заслуги и по справедливости.

- Ну, может, вам есть, в чём каяться и бить себя кулаком в грудь, - сказал Шая, - но уж я-то здесь совершенно случайно. Убивать не убивал, грабить не приходилось и чужих жён, - Шая тяжело вздох-нул, - соблазнять не довелось. Упечь меня в койку на самом пике торговли - величайшая несправедливость, форменная "небесная" интифада!