- Представьте себе ребёнка, - ответил старик, - который потерялся в лесу. До самой темноты он бегает с плачем между деревьями и к ночи оказывается в глухой чаще. Уже слышны вой и клацанье зубов, как вдруг - раз-два-три - кто-то бьет его по щекам и начинает громко ругать.

- Папа, папочка, - радостно кричит ребёнок. - Наконец ты нашёлся!

- Тут всякий обрадуется, - философски заметил Шая. - Чем волку в зубы, дешевле два раза по физиономии.

- Так и человек, - продолжил сосед, - иногда получает удар, но в нём видна рука Неба. Есть Отец, а значит есть порядок и смысл, и в этом - утешение.

Шая нащупал под одеялом три тёплые трубки и погрустнел.

- Вот вы, - не унимался старик, - делаете вид, будто Всевышнего не существует. А это для Него хуже любой "интифады".

- Так значит, Он решил напомнить о себе, - вскричал Шая. - Напомнить и утешить! Нечего сказать, очень оригинальный способ. И кто Его просил утешать меня подобным образом, мне и без Его хлопот было вполне хорошо.

- Вот это и плохо, - ответил старик. - Может, именно потому вы здесь и оказались.

Шая отвернулся к стене и замолчал. Раз-два-три, раз-два три, - перебирал он тёплый пластик трубок, и в таком же ритме прожитая жизнь плыла перед его глазами. Вальском промелькнули, закружились юные годы, где-то за поворотом исчезла молодость, мечты, желания. Что оставалось, кроме тяжёлой и нудной работы, борьбы за каждый грош, болезней и огорчений? Призрак старости, утыканный шишками раковых опухолей, уже трепетал, качался над изголовьем. Шая шмыгнул носом, раз, другой, третий, горячие слёзы любви к несчастному себе покатились из глаз и, перекатываясь через переносицу, тихо заскользили по бороде.

- Ничего, ничего, - раздался голос соседа, - всё ещё будет хорошо, всё ещё обязательно будет хорошо.

Ночью он проснулся от шума. Кровать старика была отделена от палаты передвижной ширмой и оттуда доносились сдавленные стоны. Кто-то, видимо врач, отдавал приказания резким, рвущимся голосом, медсестра поминутно выбегала из палаты и тут же возвращалась.