Чужому человеку не понять, чем была в течение столетий эта песня для Детей Дерева, скитавшихся в чужих землях, среди чуждых им языков и обычаев. Вам она может показаться простой и незатейливой. Но вспомните, чем она была для нас и какие картины вызывала в нашей памяти, — тогда вы поймете, почему при последних словах этой песни наши глаза туманятся слезами, а голос дрожит:

В годину бед, в краю чужом Явись нам, старый друг!

Вспомните также, что Жанна д'Арк ребенком пела эту песню вместе с нами, когда ходила в хороводе вокруг Дерева, и что она всегда ее любила. А это делает ее священной.

Волшебный Бурлемонский Бук Что так свежа твоя листва, Волшебный Бурлемонский Бук? От детских слез ты зелен стал! Ты наши слезы осушал, Ты наше горе врачевал; И где струился слез поток, Ты влажный раскрывал листок Откуда мощь твоих ветвей, Волшебный Бурлемонский Бук? Питала их любовь детей! Из века в век в тени твоей Плясал и пел их дружный круг; Тебе он сердце веселил, Тебе он юность сохранил. Навеки зеленей для нас, Волшебный Бурлемонский Бук! Напоминай нам в трудный час О нашем детстве золотом. В годину бед, в краю чужом Явись нам, старый друг!

Во времена нашего детства лесовички еще водились в наших местах, но мы их никогда не видели, потому что за сто лет до нас приходский кюре отслужил под деревом молебен, проклял лесовичков — как кровную родню дьявола, которой отказано в спасении, — и под страхом вечного изгнания запретил им показываться на глаза людям и вешать на дерево венки из иммортелей. Все дети просили тогда за лесовичков и говорили, что это их друзья, которые никогда не делали им ничего худого, но кюре не стал и слушать: он сказал, что иметь таких друзей грешно и стыдно. Дети были безутешны; они условились по-прежнему вешать на дерево венки, чтобы лесные человечки знали, что их еще помнят и любят, хотя и не видят.