– Я? С вами? Нет, Индио, нет… – столяр в испуге отшатнулся. – Я слишком стар, чтобы убегать из крепости… Сейчас поднимется тревога… Моё сердце не выдержит, когда за нами погонятся охранники…

– Они не погонятся, – произнёс Индио. – Собирайся.

– Нет, – твёрдо ответил столяр. – Мне страшно. Лучше я останусь в тюрьме, чем всю жизнь проживу в страхе.

– Ну, что же, оставайся в тюрьме… Прощай, амиго!

Столяр не успел открыть рот для ответа, как Индио приставил ствол револьвера к его груди и выстрелил. Тело несчастного отбросило к стене. На его белой рубахе чернел круг с дыркой посредине.

Индио наклонился и достал небольшой свёрток из-под тюфяка соседа.

– Пошли на крышу, – произнёс Нино.

– Погоди, есть ещё одно дело, – помотал головой Индио. – Хочу заглянуть к начальнику караула.

Бандиты расступились, и он вышел из камеры первым. Перешагнув через труп часового, Индио наступил босой ногой в лужу крови. Он быстро и уверенно шагал по коридору, оставляя на полу чёрные блестящие следы.

Подойдя к двери, окованной железом, он постучал в створку закрытого окошка.

– Что там за шум, Родригес? – послышался из-за двери недовольный голос начальника караула, и створка отворилась внутрь.

– Плохие новости, господин сержант! Ваши заключённые разбежались! – сказал Индио и выстрелил прямо в лицо, показавшееся в окошке.

Где-то внутри крепости заскрежетали железные двери.

– А вот теперь нам пора на крышу, – сказал Индио и первым побежал по крутым ступеням.

Свой побег он задумал давно, как только его перевели в крепость. Индио удалось подружиться с соседом по камере, которому были разрешены свидания, и простодушный столяр через свою жену смог передать весточку для безутешной матери Индио. Наверно, жена столяра была немало удивлена, когда, разыскав табачную лавку в Санта-Фе, вместо дряхлой старушки обнаружила за прилавком здоровяка с ветвистым шрамом в пол-лица. Но её сомнения быстро растаяли, когда здоровяк заплатил ей пять серебряных долларов. Он был так счастлив, что наконец-то узнал, куда упекли его бесшабашного младшего братишку! «Спасибо, сеньора, преогромнейшее спасибо», – рычал он, улыбаясь одной половиной рта.