За время непонятной болезни Крысин оброс серо-бурой щетиной, неухоженные волосы на голове торчали в разные стороны, со лба широким клином врезалась в остатки когда-то модной прически коническая лысина, одним словом, владелец этих немыслимых красот, присовокупляя мутные глаза и обвислые щеки, не мог взглянуть на свое отражение в зеркале без отвращения. А совсем недавно, кстати, он был полон сил и энергии, надежд на будущее и порой зело ретив с прекрасным полом.

Ни с того ни с сего ему вспомнился яркий солнечный день, когда он, студент престижного вуза, вывалился после успешно сданного экзамена на улицу вместе с коллегой-поэтом Гришей Адамовичем и тут же рядом с шашлычной, которую сегодня давно снесли, разбив сквер, встретил стайку девиц, среди которых узрел землячку, то ли Риту, то ли Римму, которая, как оказалось, также была на очередной сессии. До этого он, сталкиваясь с ней в родном городе, и не помышлял ни о каком флирте. Но сегодня солнце и успешная сдача, экзамена подстегнули Ванюшу, к тому же приглашение Адамовича в гости вечером подразумевало приход с дамой, которой у Ивана в столичном городе, как на грех, не было.

Точеная фигурка Риточки-Риммочки в светлом, почти прозрачном платьице выше колен, стройные ножки в туфлях на высоком каблуке; магия лебединых рук, сражающихся с ветром, который норовил поднять скромное одеяние и наподобие парашюта понести владелицу оного на край света; беломраморные щеки, сегодня, видимо, от весеннего солнца пылающие жарким румянцем; черные смеющиеся глаза; сочные клубничные губы; дивное-дивное лицо богини в обрамлении жгуче-антрацитовых волос, волнисто ниспадающих на плечи, всё это женское великолепие вогнало в Ивана заряд неукротимой радости и беспричинного веселья.

Потом была условленная встреча в метро, поездка к Григорию, свечи, сухое вино, чтение своих и чужих стихов и далеко за полночь разъединение попарно (у Гриши, естественно, была своя подруга) по разным комнатам.