«Воспитанные дети не пререкаются за столом со взрослыми». А рядом дядюшка разглагольствовал о том, что плотность населения в Бельгии намного больше, чем в Испании. «Запомни, Рауль». Точно так же разговаривал с ним Планас. Рауль посмотрел на пустую кровать и постарался представить себе приятеля. Порой без всякой причины он говорил Планасу колкости, только чтобы задеть его. Например, заявлял, что тот недостаточно часто моется, от него плохо пахнет, а ему, Раулю, противен запах пота. «Ты хоть присыпай тальком». Планас униженно выслушивал его. Он согласно кивал головой и на следующий же день спешил исправить свою оплошность. «Ну уж сегодня, я думаю, ты не можешь пожаловаться на меня?» — спрашивал он и взглядом искал одобрения.

Это хоть кого могло свести с ума. Казалось, Планас вел себя так нарочно. Целый день он торчал в комнате и зубрил уроки, поводя своими кроткими глазами домашнего животного. Размеренное существование Планаса бесило Рауля. Каждый его поступок вызывал озлобленное осуждение и протест. Так, ложась спать, Планас сразу же закрывал глаза и складывал на груди руки.

Однажды после очередной попойки взбешенный Рауль не выдержал этой комедии и взорвался:

— Ты не спишь,— заорал он.— Ты только притворяешься спящим.

Планас с вытянутым от удивления лицом приподнялся на постели, но, как обычно, не проронил ни слова. «Он хочет свести меня с ума,— думал Рауль.— В конце концов он выживет меня отсюда». Глядя на помятые простыни, он почувствовал, как кровь ударила ему в голову. А-а! С каким наслаждением он вздул бы эту дурацкую куклу. Представив себе это, он весь затрясся, мускулы налились и затвердели, точно каменные.

Прошлым вечером, перед тем как пойти к Мендосе, он отправил своим родителям мрачную телеграмму: ВОЗДУХОМ НЕ ПРОЖИВЕШЬ, которую подписал: ВАШЕ НЕСЧАСТЬЕ. Но теперь ему казалось, что телеграмма тоже не спасет положения. Будущего у него не было.