В какой-то миг моего детства, в странном городе Портленде, я вышел на угол двух улиц и увидел старые дома, прижавшиеся друг к другу, как тюлени на лежбище. Бесконечный луг сползал со склонов. Он был покрыт травой и кустарником. На вершине холма темнела роща. Вдали виднелся водопад, струящийся с обрыва. Пенистый и длинный — я ощущал на расстоянии его ледяные брызги.

Там, должно быть, ручей, а в нем, должно быть, форель, подумалось мне.

Форель.

Возможность пойти порыбачить, поймать свою первую форель, увидеть свой Питсбург.

Смеркалось. Времени дойти до ручья уже не было. Я направился домой, пробираясь сквозь стеклянную щетину зданий, росшую густо, как волосы на бакенбардах, и отражавшую стремительное падение ревущих водопадов ночи.

На следующий день я в первый раз в своей жизни отправился ловить форель. Я встал пораньше, позавтракал и вышел из дома. Я слыхал от людей, что форель лучше ловится спозаранку. Так ей угодно, форели. По утрам у нее особенное настроение. Потом я вспомнил про снасти и снова зашел в дом. Порядочных у меня не было, и пришлось остановиться на старой удочке.

Как в той детской игре.

Для чего курица пересекает улицу?

Я сам согнул крючок и привязал его на кусок белой лески.

И заснул.

На следующее утро я опять встал рано, опять позавтракал. На этот раз я прихватил с собой ломоть белого хлеба для наживки. Я собирался катать шарики из мякиша и насаживать их на мой водевильный крючок.

Я вышел из дома и дошел до того самого угла. Прекрасный луг и ручей, ниспадающий водопадом с обрыва.