— Что за шум? — закричал Ван-Сталь, пробравшись в середину толпы малайцев. — Почему никто не работает?

— Потому что они не хотят больше оставаться здесь, капитан, — отвечал Ван-Горн. — Они говорят, что не хотят быть съеденными дикарями ради прекрасных глаз хозяина.

— Они испугались дикарей, чудаки! — добавил Ханс.

— Мы хотим убраться отсюда, капитан! — сказал один из малайцев. — Нам осточертел этот берег, кишащий людоедами.

— Я хочу увезти мои кости на родину, — крикнул другой, — а не отдать их дикарям, чтобы они их обглодали!

— Домой! Мы хотим домой! — закричали со всех сторон.

— А я, — прогремел капитан, — я хочу остаться. И я не хочу быть съеденным ради прекрасных глаз хозяина, но я и не дамся дикарям. Ах вы, тропические кролики! Пусть над вами разорвется тысяча бомб! Разве мы нанялись для увеселительной прогулки по морю? Нет? А раз нанялись на работу, то должны довести ее до конца. «Хай-Нам» поднимет паруса, когда весь трепанг будет готов. А пока — за работу! Что касается дикарей, то это моя забота оградить вас от их нападения. И я об этом ни на минуту не забываю. Скорей к котлам!

Глава пятая. Ночное нападение

Ван-Сталь был не только превосходный моряк, но и человек большой энергии. Всему экипажу это было хорошо известно.

В этом столкновении с командой капитаном руководили, конечно, не интересы толстого Лин-Кинга, не знавшего уже счет своему богатству, но свойственная ему привычка все доводить до конца и не отступать ни перед какой опасностью, пока есть еще возможность сопротивляться.

Его твердость оказала решительное действие на малайцев, впечатлительных, но далеко не храбрых. Рыбаки первые принялись за работу. За ними и заготовщики потянулись к печам и стали разжигать их. Но работа шла теперь вяло, не то что в предыдущие дни.

Страх не покидал малайцев; если бы они не знали так хорошо твердого характера Ван-Сталя, они немедленно сбежали бы на джонку, бросив весь трепанг на произвол судьбы.