Аугусто оказывается в толпе, приветствующей проходящие войска. Рядом с ним апоплексического вида субъект, орущий во все горло и с подозрением посматривающий на молчаливого Аугусто. И, глядя на этого типа, Гусман с горечью размышляет: «Ему бы только кричать «ура» да повыше поднимать руку. Он платит налоги и наживается на войне. А солдаты? Для того они и существуют на свете, чтобы таскать для него каштаны из огня».

Но, пожалуй, еще более убедительно вскрывает объективную сущность книги сцена, в которой лейтенант собирает своих измученных, грязных, вшивых людей и сообщает им о захвате мятежниками Астурии. Солдаты с полным равнодушием встречают это известие: «если бы нам сказали, что мы можем возвращаться домой» — вот единственное, что их волнует.

Часть, в которой служит Аугусто, до последних страниц романа отступает, бежит, паникует. Такая армия не могла бы принести победу Франко без помощи Гитлера и Муссолини, особенно если вспомнить, как самоотверженно и героически сражался против фашизма испанский народ.

Характерно изображение Регерой «неприятеля». На протяжении всей книги республиканцы выступают как упорный и стойкий противник, которого уважают. «В батальоне Аугусто открыто восхищались мужеством врага», — говорит автор. Солдаты, вынужденные сражаться на стороне Франко, не испытывают недоброжелательства к республиканцам. Едва на одном из участков фронта начинается затишье, как между солдатами завязываются дружеские разговоры. Товарищи Аугусто кидают республиканцам мину, начиненную… сигаретами.

Гордый дух сопротивления, веры в правое дело в армии «побежденных» — и чувство уныния, безнадежности, отчаяния у солдат армии «победителей». История знает мало таких парадоксов. И когда наблюдаешь нарисованную Регерой картину, естественно, приходишь к выводу, что победа, одержанная Франко, — это победа не с народом, а над народом, при помощи чужих штыков. Автору важно было показать, что от этой войны страдал и терпел расколотый надвое народ. Народ, который заплатил миллионом жизней за навязанную ему фашизмом войну.