Норман Кент неожиданным щелчком отправил свою сигарету в камин.

– Тогда Голтер, возможно, связан...

– Но наследный принц... Ведь Мариус гражданин этой страны!

– Разве для такого человека, как Мариус, это что-нибудь значит? – мягко спросил Святой. – Может, это даже облегчает его задачу. А вдруг... – У Святого перехватило дыхание, а потом он опять заговорил со странной мечтательной интонацией в голосе: – А если предположить, что Мариус воззвал к тщеславию наследного принца? Король стар; поговаривают о том, что народ хочет молодого лидера. А принц – человек амбициозный. Что, если Мариус сказал ему: «Я могу дать вам оружие, с которым вы сумеете завоевать весь мир, с одним условием – оружие должно быть обязательно применено».

Они сидели ошеломленные и озадаченные. Хотелось отогнать мрачные видения, разрушить и уничтожить их, раздробить молотом рационального недоверия, но им нечего было возразить.

Часы отсчитывали секунды, уходящие в вечность.

– Но не мог же он... – задыхаясь, сказала Патриция.

– Мог!

Саймон Темплер вскочил на ноги, нелепо взмахнув правой рукой.

– В этом-то все и дело! – воскликнул он. – Здесь ключ к загадке. Нетрудно искусственными средствами подогреть недоверие между народами, но возбудить подлинную ненависть одной нации к другой – тут требуется нечто большее. А наследный принц с его амбициями и изобретение Варгана – вместе это может стать первой искрой, от которой начнется пожар. Вот козыри Мариуса. И он обязательно их выложит. Я знаю, что именно произойдет.

– А тот человек в саду, – прошептала Патриция, – был одним из людей Мариуса?

– Это был сам Мариус!

Святой схватил со стола газету и, сложив ее так, чтобы была видна фотография, показал Патриции.

И хотя освещение в тот момент, когда они столкнулись с этим человеком, было скверным, его нельзя было спутать ни с кем другим – это отвратительное, грубое, кошмарно неподвижное, словно рубленное из камня лицо языческого идола поражало.