В тусклом свете уличных фонарей это выглядело яростной битвой. Вот Святой с удовлетворением увидел: «котелок» приблизился и остановился в нескольких шагах, гладя на них с большим интересом.

– Он прямо за твоей спиной, – тихо сказал Святой. – Споткнись и отступи на четыре шага после моего удара.

Он еле коснулся кулаком солнечного сплетения Конвея и, повернувшись, кинулся прочь, даже не поинтересовавшись достигнутым результатом, так как знал: друг отлично тренирован. Саймон достал ключ и отпер дверь, а спустя секунду уже закрывал дверь за Конвеем с его ношей.

– Чистая работа, – одобрительно протянул Святой. – Наверх, и будь осторожен с малышом, Роджер.

Очутившись в гостиной, Конвей перестал зажимать «котелку» рот, поставил на ноги и, закрывая ладонями уши, приказал:

– Тише!

Святой из-за занавески смотрел на улицу.

– Не думаю, чтобы нас кто-нибудь видел, – сказал он. – Повезло! Если бы планировали это заранее, нам пришлось бы сто лет ждать, пока на Брук-стрит не будет ни души.

Он отошел от окна и остановился перед пленником, который, что-то невнятно бормоча, бешено размахивал кулаком перед носом Конвея.

– Ну, хватит, дорогой мой, – холодно произнес Святой. – Роджер, обыщи его.

– Когда я найду полисмена... – начал «котелок» дрожащим голосом.

– Или когда полисмен найдет твои бренные останки, – приятным голосом промурлыкал Святой. – Так?

Обыск не принес ничего интересного, если не считать трех пятифунтовых банкнотов – целое состояние, наличие которого трудно было предположить у столь обносившегося человека.

– Значит, придется прибегнуть к допросу третьей степени, – решил Святой и тщательно закрыл оба окна. Потом повернулся – руки в карманах, в глазах «святой» блеск. – Будешь говорить, крыса? – спросил он.