– А чаво говорить-та?.. Вы здоровенные лбы...

– Говори, – терпеливо повторил Святой. – Открывай рот и издавай звуки, складывающиеся в то, что ты считаешь английским языком. Ты топал за мной целый день, а я этого не люблю.

– Чаво ты говоришь? – опять возмутился «котелок». – Я топал за тобой?

Святой вздохнул, схватил за лацканы пиджака и примерно с полминуты тряс его, словно терьер крысу.

– Говори! – потребовал опять.

Но «котелок» открыл рот и слабо закричал. Святой двинул, коротышку в поддых, у того из глотки вырвалось лишь сдавленное бульканье. Святой снова поднял его в воздух и приказал:

– Говори!

На этот раз рыдающий топтун обещал все выложить.

Святой швырнул его на стул, словно мешок картошки.

Однако сведения оказались малоинтересными.

– Не знаю, как его и зовут-то. Встретил с полгода назад в пивной на Оксфорд-стрит, и он предложил мне работу, значит. С той поры я и слежу за разными людьми, узнаю о них и все такое. Платит он, значит, хорошо, а риску никакого...

– До тех пор, пока ты не встретил меня, – сказал Святой. – Если не знаешь его имени, как же поддерживаешь связь?

– Когда я нужен, он пишет записку, мы встречаемся в какой-нибудь пивной, и он говорит, что я должен делать. Потом я все ему докладываю по телефону, У меня есть его телефон.

– И это?..

– «Вестминстер», 99-99.

– Спасибо. А что твой хозяин – красавчик?

– Ни черта! От его рожи в дрожь бросает. Когда я его увидел в первый раз...

Святой прислонился плечом к каминной полке и полез за портсигаром.

– Катись домой, крыса, пока цел, – произнес он. – Ты нас больше не интересуешь. Дверь, Роджер.

– Так ведь... – заскулил «котелок», – у меня старуха и четверо детей...

– Им чертовски не повезло, – вежливо заметил Святой. – Передай им мой привет.

– Вы на меня напали. Вот пойду в полицию...

Святой посмотрел на него чистыми голубыми глазами.