Не стыжусь признаться, сэр, - я боюсь оставаться один в церкви. Как-то, мне было тогда тринадцать лет, меня заперли одного в церкви, когда я заснул во время проповеди, и хотя сам я никогда не видел привидений, но моя бабушка однажды видела, так что в нашей семье это вполне возможно. И что может быть ужаснее, чем смотреть на огромное зловещее пустое здание, полное могильных плит, с эпитафиями и скрещенными костями на стенах; должен сознаться, по-моему, было бы куда приятнее прогуляться по Хайд-парку, чем смотреть на все это.

Пока мы разглядывали картину, мрачная церковь сделалась как-то еще более мрачной; сцену (с помощью занавесок и еще каких-то приспособлений, с невероятным шумом хлопающих и гремящих позади этой картины) окутала ночная тьма, и стало совсем жутко. Не было видно ни зги, бедные мои крошки судорожно вцепились в мои колени, а в это время орган заиграл похоронный марш. Наступила ночь. Тут в темноте замерцали огоньки свечей, и вдруг в силу какого-то жуткого оптического обмана нам показалось, что церковь полна народа, алтарь освещен, как при погребенье, и страшные монахи восседают на своих местах.

Я бывал в церквах и всегда считал, что проповедь тянется слишком долго. Но никогда еще настоящая служба не казалась мне такой длинной, как та, что мы увидели здесь.

- Уведи нас отсюда, дедушка, - взмолились мои драгоценные крошки.

Я бы, разумеется, так и сделал. Я стал подниматься (привыкшие к темноте глаза лучше различали тускло освещенную комнату, и мы заметили, что, кроме нас, в полумраке сидят еще двое несчастных), я стал, повторяю, подниматься, когда комната снова завертелась, и я опять опустился на стул, не в силах Сдвинуться с места.

Следующая картина изображала, кажется, вершину Арарата или какой-то горы в Швейцарии перед самым рассветом. Я совершенно не могу смотреть с горы или с высоты вниз. Однажды (я был еще совсем малым ребенком) моя дорогая матушка взяла меня с собой в собор святого Павла, - так поверите ли, я едва не лишился чувств, когда меня вывели на наружную галерею; а тут, на горе, было так пустынно и страшно, и так было похоже, что все это происходит на самом деле, что мне стоило большого труда не свалиться с остроконечной вершины и не упасть в долину, простиравшуюся внизу.