- Просить прощения у этого прохвоста-валлийца? Да я лучше удавлюсь!

Минут пять они сидели в полном молчании. У лорда Маунтдраго при всех его хамских замашках, все-таки сохранились понятия о джентльменстве.

- Я. кажется, нагрубил вам. Мне стыдно за свои слова. После ваших сеансов я действительно чувствую себя лучше. Думаю, что в вас - моя единственная надежда.

- Забудьте о том, что вы наговорили. Это не имеет значения.

- Только не заставляйте меня просить прощения у Гриффитса.

- Я много размышлял над вашим случаем. По моему убеждению, у каждого человека есть несколько "я", и вот ваше второе "я" восстало против того зла, которое вы причиняли Гриффитсу. приняло его облик в вашем сознании и теперь наказывает вас за жестокость.

- Моя совесть чиста. Если я и погубил карьеру этого человека, моей вины в этом нет. Я раздавил его, как слизняка на садовой дорожке, и ни о чем не сожалею.

С этими словами лорд Маунтдраго удалился.

...И вот сегодня день очередного сеанса. Было уже шесть. Странно, но лорд Маунтдраго не появился. Видимо, его задержали срочные служебные дела. Может быть, стоит предупредить премьер-министра, что по состоянию здоровья лорду Маунтдраго сейчас опасно доверять ведение дел? Нет, неприятностей не оберешься. В конце концов, подумал он, за последние двадцать пять лет политиканы понатворили таких дел, что не многое изменится, если на свете одним сумасшедшим министром будет больше.

Он позвонил.

- Если появится лорд Маунтдраго, передайте, что на шесть пятнадцать назначено другому пациенту и сегодня я, к сожалению, не смогу его принять.

- Слушаюсь, сэр.

- Вечернюю газету еще не приносили?

- Сейчас узнаю.

Минуту спустя слуга вернулся с газетой. Через всю первую полосу тянулся жирный заголовок: "Трагическая смерть министра иностранных дел".