Я не оставил камня на камне от его речи, я потешался над ним; в тот день я был в ударе, и депутаты покатывались со смеху. Смех меня подстегнул, и я дал себе волю. Едва ли Гриффитсу когда-нибудь приходилось бывать в таком глупейшем положении. Я заметил, как он весь поджался, побледнел, а потом закрыл лицо руками. Когда я сошел с трибуны, это был конченый человек. Я стер его в порошок. Мне потом рассказали, что в этот день из Уэльса специально приезжали его мать и отец, старый шахтер, вместе с приверженцами из его избирательного округа. Они ждали триумфа, а стали свидетелями его позора и унижения.

- Я ненамного ошибусь, если скажу, что вы загубили его карьеру?

- Думаю, что да.

- И вас никогда не терзали угрызения совести?

- Если бы я знал, что в зале присутствуют его родители, то, пожалуй, разделался бы с ним поделикатней.

Дальнейшие расспросы были бесполезны. Доктор Одлин начал лечить больного. С помощью внушения он попытался заставить его забыть о своих снах, попробовал вызвать у него глубокий сон без сновидений. Через час, убедившись, что лорд Маунтдраго не поддается никакому воздействию, он отпустил его. После этого лорд Маунтдраго принял еще пять или шесть сеансов. Они не принесли никакого облегчения. Каждую ночь несчастного продолжали мучить кошмары. Общее состояние его быстро ухудшалось. В конце концов доктор Одлин пришел к выводу, что у лорда Маунтдраго остается один-единственный шанс на исцеление, но он уже успел хорошо изучить своего пациента и понимал, что тот никогда в жизни добровольно им не воспользуется. Доктор Одлин считал, что дальше медлить нельзя. Он продолжал лечить своего пациента гипнозом.

Однажды, усыпив больного, доктор Одлин произнес заветную фразу.

- Вы пойдете к Оуэну Гриффитсу н попросите прощения за то зло, которое вы ему причинили. Вы скажете, что готовы любой ценой искупить свою вину перед ним.

Эти слова подействовали на лорда Маунтдраго. словно удар бича. Он очнулся от гипнотического сна и вскочил на ноги. Он обрушил на доктора Одлина поток брани.