— Оле вернулся? — спросил он.

Его первая мысль была об Оле. Но ответа не последовало.

— И письмо не пришло?

— Нет, — ответила Гульда и залилась слезами.

— Ох, не надо плакать, сестренка моя дорогая! — воскликнул Жоэль. — Прошу тебя, не плачь!.. Не мучь меня! Я не могу видеть, как ты горюешь!.. Ну давай рассудим вместе: ты не получила письма. Конечно, тут есть повод для беспокойства, но отчаиваться еще рано! Вот что, если хочешь, я съезжу в Берген и там все разузнаю… Повидаюсь с господами Хелп, может, у них есть какие-нибудь новости с Ньюфаундленда. А может, «Викен» получил пробоину и теперь ремонтируется где-нибудь в порту или укрывается там от шторма. Ты погляди, какие шквальные ветры дуют уже целую неделю! Иногда шхуны с Ньюфаундленда относит к Исландии или к Фарерским островам. Вспомни: ведь с Оле уже приключалось такое, два года назад, когда он плавал на «Стренне». А письмо так просто не отправишь, — ведь не каждый же день попадаются встречные суда. Поверь, сестричка, я тебе правду говорю. Успокойся же, прошу тебя, а то я и сам зареву. Хороши же мы тогда будем оба!

— Я ничего не могу поделать с собою, Жоэль!

— Гульда, Гульда! Не смей впадать в панику! Погляди-ка на меня: я и не думаю отчаиваться.

— Ах, братец, я боюсь тебе верить.

— Должна верить, Гульда! Но, если хочешь, я для твоего спокойствия отправлюсь в Драммен завтра же с утра… или нет, лучше сегодня вечером.

— Ох, не покидай меня, я не хочу! — воскликнула Гульда, обнимая брата так, словно у нее больше никого на свете не осталось.

И они направились к гостинице. Но тут зарядил дождь, а порывистый ветер задул так сильно, что им пришлось укрыться в лачуге паромщика, стоявшей в нескольких сотнях шагов от берега Маана.