— Кого там еще несет? — раздался хриплый мужской голос.

— Откройте! — крикнула она, пересиливая ветер. За дверью стало тихо, свет погас, и к окну приблизилась фигура человека.

— Что вам надо?

— Мне нужна помощь.

— Приходите завтра.

— Но мне нужно срочно.

— Ничего не знаю.

Козетта в отчаянии поглядела на темный дом, понимая, что за ночь она сойдет от беспокойства с ума, но тут дверь приотворилась, и тот же голос спросил:

— Ты одна? Заходи быстрее.

Он посторонился, пропуская ее в тесное помещение, заставленное ящиками, и, не поворачиваясь спиной, провел по коридору, с недоумением разглядывая возникшую, как привидение, запорошенную и закутанную в платок гостью.

Она не чувствовала страха — все казалось ей сном, начиная с того момента, как она села в Москве в самолет, и, как во сне, с ней происходило множество беспорядочных и неловких действий.

Сорокалетний, лысоватый, с опухшим от водки лицом начальник молча выслушал ее сбивчивый монолог, интерес в его глазах сразу угас, он зевнул и скучающе произнес:

— А, москвич, знаю. Ничего, оклемается. Это тут у многих бывает.

— Да как вы так можете? Вы же врач.

— Выпить хочешь? — перебил он ее.

— Нет.

Он пожал плечами, вышел в соседнюю комнату и, вернувшись с бутылкой водки, спросил:

— А ты кто ему? Невеста? И из самой Москвы приехала? Козетта кивнула, странным образом понимая, что сон ее становится все затяжнее и глубже.

— А моя стерва меня бросила, — сказал он и снова выпил. — На черта ей, говорит, такая жизнь сдалась. Этим-то хорошо, два года отбарабанили — и домой. А я тут шестой год. В Афган просился — не взяли. Как думаешь, там много платят?

— Наверное.