- Я... Ольга... поймите только правильно...

- Что вы хотите от меня?

Он втянул в себя пахнущий креозотом воздух тамбура.

- Я хочу, чтобы мы виделись раз в месяц и чтобы вы ели для меня.

- И что мне будет за это?

- Сто рублей. Каждый раз.

Она задумалась.

- Это будет не в общественном месте, - забормотал Бурмистров. - В нормальном, уединенном, и еда будет совсем не такая, как...

- Я согласна, - перебила его Оля. - Раз в месяц. Только раз в месяц.

- Только раз в месяц, - восторженным шепотом повторил он и, прикрыв глаза, облегченно привалился к вибрирующей стенке. - О, как я счастлив!

- Только телефона и адреса я вам не дам.

- И не надо, не надо... Мы будем встречаться в каком-то месте... в условленный день и час... так лучше, так лучше. Когда вы сможете?

- Ну... - подумала она. - В понедельник я рано кончаю. В час десять. Давайте в час тридцать на... у памятника Пушкину.

- У памятника Пушкину... - как эхо, повторил он.

- Да, а вы - москвич?

- Я живу в Подмосковье.

- Тогда - всё. И, пожалуйста, больше не ходите за мной в туалет. - Она повернулась, взялась за ручку двери тамбура.

- А... в какой понедельник? - спросил он, не открывая глаз.

- В какой? Ну... как месяц начнется. В первый понедельник месяца.

- В первый понедельник каждого месяца.

Оля вышла.

В купе ее ждал проснувшийся Володя с помятым лицом и всклокоченными волосами. Витка по-прежнему спала.

Забравшись на верхнюю полку, они долго целовались, потом молча лежали.

"Я деньги взять забыла, - вспомнила Оля, теребя Володины волосы. - Раз в месяц. А что? Пусть посмотрит".

В Москве на Олю пыльной подушкой свалилось сонное московское лето. Август она провела на даче в Кратово.

Гамак, сосны, концерт Сибелиуса для скрипки с оркестром, который она готовила к зимней сессии, пруд, Пруст, вечерний чай на террасе, визиты Володи, заканчивающиеся неизменным совокуплением в ельнике, бадминтон с соседом, велосипедные прогулки с Тамарой и Лариской, послеобеденный сон в мансарде.