На тележке из морозильни привозили лошадиную тушу, клали на три сбитые колоды. И повар сразу звал Васю Два Топора Пара. Это был один зэк, он раньше работал мясником в Алма-Ате, но потом сел по-крупному. Здоровенный мужик с двумя топорами. Он приходил и начинал рубить мерзлую тушу, как капусту. И это было самым большим его удовольствием. Рубил художественно, от души. Потом он уходил, мы загружали мясо в котлы, варили, сыпали крупу. Варили долго, пока мясо от костей не отстанет. А потом... потом... простите, как вас зовут?

Он смотрел на Олю.

- Ольга, - спокойно ответила она.

- Ольга, я могу вас попросить об одном одолжении? Только вас.

- Смотря о каком.

Бурмистров вцепился руками в стол, словно готовясь опрокинуть его.

- Вы можете поесть для меня? Здесь. Сейчас.

- Как это - для вас?

- Ну, чтобы я посмотрел. Просто посмотрел.

Ольга переглянулась с Володей.

"Начался дурдом", - подумал Володя и решительно вздохнул.

- Знаете, мы вообще-то пришли сюда с конкретной...

- Я понимаю, понимаю, понимаю! - сморщился Бурмистров. - Я совсем не хочу вам мешать, но мне больше ничего не нужно, кроме как посмотреть, мне вообще больше ничего не нужно! У меня нет ни семьи, ни близких, а сейчас и друзей даже не осталось, нет ни кола, ни двора, но вот это, - он как-то по-собачьи показал губами на тарелку, - только это и осталось.

- Что - еда? - спросила Витка.

- Да нет, нет, нет! - затряс он головой. - Не еда! А чтобы видеть, как ест хороший человек. Видеть, как ест Ольга. Да. И вот, сразу, чтобы не было никаких вопросов... - Он достал портмоне, вытащил двадцатипятирублевку и положил на стол.

"Приехали! - Витка прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. - Мама дорогая, ведь будем в Москве рассказывать - никто не поверит..."

"Он точно болен", - смотрела на синюю купюру Оля.

"Чушь какая", - усмехнулся Володя.

- Я пойду в купе, - встала Оля.