Бурмистров передернулся, как от электрического разряда.

- Ольга, умоляю, прошу вас, только не уходите!

- Спасибо, я уже сыта. - Ольга стала протискиваться между столом и Володей.

- Умоляю! Умоляю! - громко выкрикнул Бурмистров.

С соседних столов обернулись.

- Погоди. - Володя взял ее за руку. - Это интересно.

- Очень! - фыркнула она.

- Поверьте, Ольга, мне этой минуты хватит на целый год! - забормотал Бурмистров, совсем приникая к столу и снизу заглядывая ей в глаза. - Вы... вы удивительно едите... просто божественно... это так, это так... вот здесь у меня... - он прижал руки к впалой груди, - здесь это... просто как волна, такая сильная, что... что и не вижу ничего...

Голос его задрожал.

"Жалкий. Но сумасшедший", - покосилась Оля.

Помолчали под перестук колес.

- Ну, а что? - заговорил Володя. - Что такого, что человек хочет посмотреть, как ты ешь?

- Я не люблю, когда в рот заглядывают. И вообще... - она посмотрела в окно, - не люблю помешанных.

- Ольга, я не псих, поверьте! - затряс руками Бурмистров. - Я совершенно нормальный советский человек.

- Оно и видно! - усмехнулась она.

- А может, я для вас поем? - Витка глянула на колеблющуюся от сквозняка двадцатирублевку.

- Вы... извините, как ваше имя?

- Вита.

- Вита... Виточка, понимаете, я испытываю это только с определенными людьми, вы только не обижайтесь!

- Я редко обижаюсь. На меня - чаще. - Вита поправила черные очки. Оль, да съешь ты это мясо, доставь дяденьке удовольствие.

- Умоляю, Ольга, всего несколько минут! И такое счастье для меня! Это же... это... не знаю... - Голос Бурмистрова снова задрожал.

"Сейчас разревется еще, - брезгливо покосилась она на оглядывающихся пассажиров. - Надо же, подсадили его именно к нам, по закону подлости, нет чтоб вон к тем двум толстухам..."

- Хорошо, я доем. - Она села на свое место, не гладя на Бурмистрова. Только деньги уберите.