Не помню, хвастал ли я уже тем, что она не просто Зоя Заменгоф, а родственница создателя языка эсперанто, Людвика Заменгофа. Это со стороны отца, а со стороны матери ее родственник — знаменитый революционер Загорский, убитый в Москве врагами советской власти. Его фамилию носит переименованный подмосковный город Сергиев Посад. Зоя полна самых радужных надежд: твердит, все теперь станет гораздо лучше, потому что основа нашего строя здоровая, цель благородная, нужно только по-другому к ней подступаться.

— Валяй подступайся! — хамски заявляю я. — Но, пожалуйста, ohne mich!

(Что, как сохранила мне память со школьных времен, означает «без меня».)

Забегая немного вперед, скажу, что спустя какой-то срок Зоя таки подала заявление в партию, а я, в то же примерно время, насобачившись более или менее в рифмоплетстве, благодаря своим многочисленным газетным и журнальным переводам стихов с различных языков и наречий (все больше о борьбе за мир и за права трудящихся), осмелился изложить собственные взгляды на создавшееся положение в таких пророческих виршах, адресованных все той же Зойке (своего рода «мой ответ Чемберлену»):

Я помню переулок Лялин В не очень давние года… Когда коньки откинул Сталин, Звучал Шопен, как никогда. Включен был твой приемник старый, А в нем рыдал артист Чирков, И шли народные отары Под звоны маршей и оков; И гибли целыми гуртами — Тонул в снегу предсмертный хрип, — Разверстыми от скорби ртами Напоминая жалких рыб. И мы не ведали, что будет, Но знали: будет уж не так; Мечтали о покое люди — Хотя бы только «на пятак». Но им, какое дело было До тех, кто нес для них оброк: Они с двойной идейной силой Делили лакомый пирог;