Тогда Жмых взялся на сочливые луга. И действительно — пора. Избыток народа из нашего села каждый год уходил на шахты, а скот уменьшался, потому что кормов не было. Где было сладкое разнотравье — одна жесткая осока пошла. Болото загоняло наше Гожево в гроб.

То и взяло Жмыха за сердце.

Поехал он в город, привез оттуда устав мелиоративного товарищества и сказал обществу, что нужно канавы по лугу копать, а самую Лесную Скважинку чистить сквозь.

Мужики поломались, но потом учредили из самих себя то мелиоративное товарищество. Назвали товарищество «Альфа и Омега», как было указано в примере при уставе.

Но никто не знал, что такое — «Альфа и Омега».

— И так тяжко придется — дернину рыть и по пузо копаться, — говорили мужики, — а тут Альфия. А может, она слово какое законное, мы вникнуть не можем, и зря отвечать придется.

Поехал опять Жмых слова те узнавать. Узнал: «Начало и Конец»— оказались.

— А чему начало и чему конец — неизвестно, — сказали гожевцы, но устав подписали и начали рыть землю, как раз работа в поле переменилась.

Тяжела оказалась земля на лугах: как земля та сделалась, так и стояла непаханая.

Жмых командовал, но и сам копался в реке, таскал карчу и разное ветхое дерево.

Приезжал раз техник, мерил болото и дал Жмыху план. Два лета бились гожевцы над болотами и над Лесной Скважинкой. Пятьсот десятин покрыли канавками да речку прочистили на десять верст.

И правда, что техник говорил, луга осохли.

Там, где вплавь на лодке едва перебирались, — на телегах поехали — и грунт ничего себе, держал.