- Женька осел, - ответил Лук на не высказанную Степой мысль, - но земляк, и я с ним добром поговорю. А вот Купец позавидует мертвым. Он ведь, паскуда, у себя хранить побоялся, мне в шкафчик подсунул.
- Так это же его шкафчик?
- Его - в Вайялово, а здесь все мое, пока я здесь. Ты понял?
- Да понял, понял я, чего ты сразу заводишься...
- Сгною. Купца, в смысле. Завтра он как раз мыться придет. Он у меня помоется.
- Да, хорошо бы. Но это уже без меня, Князь посмотрит, а моя смена кончается.
Лук хорошо продумал предстоящую месть и предвкушал ее...
Нет, но все-таки что-то неладное творится с человечеством, нехорошее... Лук вспомнил, как осенью он, с помощью армейской пилотки и баночки технического эфира на себе продемонстрировал дружкам, что такое эфирный рауш-наркоз, или, в просторечье - "мультики". И как потом по всему батальону стоял густой эфирный запах. Кто-то раз попробовал, а кто-то - пять, а были прозелиты, которые истребляли по десятку баночек за день, из расчета: одна баночка - один сеанс... И это сумасшествие продолжалось до тех пор, пока в первом батальоне полностью не были истреблены все немалые запасы эфира... Лук попользовался несколько раз и напрочь завязал, категорически, но не раньше, чем попал в такой жуткий "мультик", что... А если бы он не напугался чуть ли не до грыжи, что тогда? Или бухло взять. Старлей Смирнов, по кличке Бухарь, терпит от начальства унижения и нахлобучки, перед замполитом трясется, как заячий хвост, жена ушла... А пьет и завязать не может.