После смерти старика Белоуса, забитой горница простояла при закрытых ставнях пятнадцать лет. Круглый стол на точеных балясинах с центра убрали. Поставили две табуретки под гроб.
Лампадку под иконой Дарья Митрофановна заправила подсолнечным маслом. И затеплилась лампадная светлица в полумраке над покойницей, над скорбными ликами стариков и старух.
Связи с центральной усадьбой нет никакой. Гнать свой трактор «Белорусь» Петру Еремеевичу времени не оставалось. Все легло на его плечи: и руководство над Пронькой Вертолетом с копкой неглубокой могилки, долбить мерзлую землю помогли и старики.
И гроб тесовый сколачивать, кроме него тоже оказалось некому. Старики, конечно, запаслись каждый для себя домовиной заблаговременно. Но свой гроб никто не пожелал жертвовать одинокой Фиме. В голову никому не пришло.
Петр Еремеевич много лет работал управляющим отделения совхоза, строить умел, землю знал, тайнами тайги ведал, добывал и тайменя в Кану, когда был годами моложе. Остальные старики тоже не безрукие, но гроб сладить не каждый возьмется.
В заботах с похоронами Фимы, Петр Еремеевич не забывал ждать сына. Не хватало его молодых рук в столь скорбном деле.
Похоронили Фиму на другой день после ее гибели. И как водится, вечером приехал сын. Привез Павел и гостя. Дарья Митрофановна сыну рада, гостя постороннего не ждала. Умаялась с похоронами и поминками в доме Фимы. В своем доме некогда было приготовить. Но дом Петра Еремеевича полная чаша. Из погреба поднялись и груздочки и домашняя колбаска. Картошку отварить недолго. Перед ледоставом Петр Еремеевич сеть ставил в протоке. Рыбы набилось, спасаясь шуги, плотно. Попалась и щука, и харюзья, сорога крупная. Ведро рыбы засолил для сына Павла.
Сына расстраивать убийством Фимы, старики, решили, не станут. Ночевать сын не оставался, привез матери и отцу новогодние гостинцы, да спешил увезти таежные гостинцы в Красноярск. Все как-то бёгом, не по-людски, но спорить с сыном Петр Еремеевич не стал. Машина у Павла добрая, «иномарка», утром в Красноярске будут. Последний день старого года сын желал дома быть.