За русской печью на кухне лежанка Васея, туда и перебралась Фима после смерти старика мужа. Жизнь распорядилась так, что и наследников у нее не остается. Сын служил в Афганистане и погиб. Жениться не успел. Родные сестры думать о Фиме забыли, раскидала жизнь каждую куда. И будто нарочно, никого не оставила рядом, в Сибири. За мужьями уехали в свое время, теперь доживают век или дожили его за «границей». Не приехать к ним не ухать от них. Разорвали бездумно и безумно Россию на куски, разъединили силой народы и родственников.
В старости уже нет злобы в душе на время и на плохих людей. Покорно и смиренно принимала Фима разлуку с сестрами. Васеевы родственники в городах и никто стариками последние десять лет не интересовался, в гости не приехал. Старость обременительна для самого человека, но еще большим бременем эта старость для тех, кто обязан старикам своим появлением на свет.
Покойница Фима скорого конца своего не предвидела. Жить она еще могла самостоятельно не один год. Гроб пришлось делать Петру Еремеичу. Об убиенной односельчанке немногочисленные жители села уже к обеду узнали. Горе сплачивает русских людей. Старухи прибрали от многолетней пыли горницу, протерли влажной тряпицей стекло иконы Казанской Божьей Матери, поставленной в красный угол давно, молодой когда-то Фимой. Икона старого письма и досталась Фиме от бабушки, которая привезла икону из «Расеи, когда ехали на новые земли обживаться».