Жюстен придвинул к себе пакетик, перевязанный белым, довольно грязным шнурком: там было всего пять-шесть объемистых писем на прекрасной бумаге с водяными знаками, все напечатанные на машинке, за исключением одного, написанного от руки каллиграфическим почерком… Вес без конвертов… Все с датами… И даже подобраны по порядку.
8 марта.
Спускался вниз к телефону. Звонил Вам. Нет, не для того, чтобы говорить с Вами. Чтобы услышать Ваш голос. Быть может, Вы бы сказали:
«Алло!»
Быть может, рассердившись на молчание, произнесли бы еще какую-нибудь фразу.
Но номер Ваш не ответил.
Провалился ухом в темную скважину молчания.
Забавно стоять у подножия несостоявшегося телефонного разговора и потирать ушибленное молчанием ухо.
К любви – два пути: сначала видеть, потом желать.
Шел я по ним так:
Рассказывать буду честно:
Вы, Бланш, женщина не удивительная. Можно Вас даже не заметить.
Но я привык по звукам следить за работой машин.
У Вас по звуку голоса слышно, как работает мысль, ритм биения Вашего сердца. Как приходят и удовлетворяются желания. По голосу узнаешь, как Вы живете. Слушаю и знаю, что на заводе девушкам из отдела контроля не много будет работы. Изделия без изъяна. Но не буду говорить о том, что я вижу и слышу. Объективное и безразличное – я все сказал Дальше пришлось бы хвалить. Хвалить не хочу, это обязывает.
Теперь о том, чего мне хочется.
Об этом трудно. Но Вы писать разрешили и знали, что писать я буду о любви.