Самый большой город, когда обживаешься в нем, сжимается, становится мал для тебя и провинциален.

Каждый город имеет свой запах. И запах каждой вещи выдает ее провинциальную родину.

Запах Ваших волос – запах единственного города, который для меня никогда не станет провинцией.

Можно склониться к Вашим рукам. И, склонившись, услышать шелест измятой материи и шорох письма, недочитанного и раздраженно смятого в комок. Оставляю метафоры в стороне и буду говорить просто.

Мне не хочется терять власть над собой.

Я не хочу мечтать о том, что Вы меня полюбите.

Я еще не думал о том, что Вы могли бы мне принадлежать.

Почти не думал.

Я хочу сейчас только целовать Вас.

Больно от этого.

Ложусь головой на стол и хочу целовать Вас.

Вы говорите: «Не надо, будет такая беда!»

Я бьюсь головой о край стола, я повторяю: «Будет такая беда».

И хочу целовать Вас.

Я знал, что не надо звонить. Звонил, уговаривая себя, что звоню только из вежливости – нельзя же пропасть бесследно и даже не осведомиться о здоровье. Звонил. Телефон не отвечал.

Я смелел все больше и больше.

И когда совсем забыл осторожность, телефон взял да и ответил…

Видите, Бланш, даже письмо может быть неудачным.

Ведь я опять умудрился повторить лишь то, что я уже говорил Вам, одно лишь имя Ваше.

А хотел сказать совсем другое.

Хотел сказать, что люблю Вас.

Б.

Следующее письмо, помеченное той же датой, было написано от руки, каллиграфическим, четким почерком.

8 марта.

Бланш! За целую ночь не успел закончить обещанное письмо. Было холодно. Возвратившись домой, едва открыл дверцу машины: так у меня окоченели руки.