Врач не был любителем природы, не отличался сентиментальностью и все время дымил сигарой. Он сплюнул сквозь зубы, прямо мимо шляпы незнакомца, и подтолкнул священника.

— Странное дело, почему все они упираются и кричат? Ведь отлично понимают, что все равно это не поможет.

Священник вздрогнул. Именно об этом думал сейчас и он, пытаясь убедить себя в том, что этого не могло быть. Теперь у него больше не оставалось сомнений. Но ведь он видел и не такое сопротивление, слышал и не такие крики, когда осужденных волокли по узкому коридору к воротам. Почему же именно давешний крик все время раздавался у него в ушах и никак не смолкал?

Конечно, во всем виноват был врач. Язык у него ни на минуту не оставался в покое.

— Эти ребята не будут разводить с ним долгие церемонии. Гражданских прав у этого бедняги осталось не очень-то много. Да и те на каких-нибудь полчаса. Чужую собственность уважают лишь тогда, когда она стабильна. Раз-другой дадут пинка, раз-другой кольнут штыком — кто с них спросит?.. Лишь бы он был еще жив, когда ему будут накидывать на шею петлю.

Священник мерз. Он съежился и забился в самый угол сиденья.

— Да замолчите же! Зачем говорить о таких неприятных вещах.

Врач чиркнул спичкой и зажег потухшую сигару.

— Да, приятного тут мало.

И опять сплюнул прямо мимо шляпы незнакомца.

— Черт возьми, почему я не заказал третий стакан!

Нервозность доктора передалась и священнику. Он вздрагивал при виде каждой тени на дороге. Телефонные столбы бросали длинные, прямые тени до самой долины, где виднелся поросший кустарником берег реки. Тени редких вязов напоминали черные лужи, разлитые на ровном месте. А тень автомобиля, огромная и густая, бежала рядом, подпрыгивая на рытвинах и кустах, высоко подбрасывая головы едущих и снова опуская их.