Как оказалось, жизнь нерп и их сородичей лахтаков, более крупных тюленей, оказалась далеко не такой безмятежной, как поначалу показалось Луннику.

Первая так и вертелась возле Лунника, стараясь не отпускать его одного. Было время нерпичьих свадеб, и многие пары играли любовь бурно, вспенивая вокруг себя воду. От них к поверхности воды, к ледяному дну поднимались пузырьки воздуха, как серебряные ожерелья, нанизанные на невидимую нить.

— Когда Солнце станет высоко в небе, у этих пар появятся детеныши, — объяснила Первая. — Такие маленькие пушистые существа, покрытые белой, густой шерстью. А самки будут их кормить густым сладким молоком. Малыши любят нежиться на весеннем Солнце. Разве ты не хочешь, чтобы и у нас тоже появились малыши? Я хочу, чтобы ты женился на мне.

Лунник чувствовал нежность к Первой. Молодая нерпа очень нравилась ему, и от этого чувства у него напрягалась косточка в подбрюшье, почти в точности такая, какая была у него, когда он был собакой. Но он осознавал, что ему еще рано жениться и тем более обзаводиться детьми.

— Я не могу на тебе жениться, — ответил Лунник. — А вдруг у тебя вместо нерпят родятся щенята?

Первая задумалась.

— Да, это может случиться. А мне все равно жалко и горько, что мы не можем жениться. А потом, это такое удовольствие, наслаждение, словно ешь мягкую живую рыбку вэкын.

— Если бы я решил остаться нерпой, я бы, не задумываясь, стал бы твоим мужем. Но я чувствую, что не готов к этому.

Первая огорчилась. Значит, в эту весну у нее не будет пушистого детеныша, и она будет среди тех, которым не повезло.