Лунник несколько раз окунул голову в холодную воду, смывая слезы. Солнце катилось по небу, перейдя на западную сторону, нарождающийся серпик Луны едва был виден низко над горизонтом на восточной стороне неба.

Хорошо быть птицей! Можно улететь от этой кровавой льдины, взмыть над торосами и открытыми пространствами вольной воды, почувствовать настоящую свободу. Как же он, Лунник, поначалу не сообразил, что надо было превращаться не в нерпу, а в ворона!

Лунник взобрался на льдину и пополз к большому торосу, на котором восседал Ворон. Удастся ли ему превратиться в птицу? Ведь летать — это совсем не то, что ползать по льду, плыть по воде, нырять, парить в океанской пучине в окружении многочисленных рыб и разных морских животных.

У подножия высокого тороса Лунник остановился и посмотрел на Ворона.

Черная птица с удивлением уставилась на него и спросила:

— Откуда ты?

Лунник вдруг почувствовал легкость во всем теле, глянул вбок и увидел черные блестящие перья на собственных крыльях. Он стал птицей! Вороном!

— Я вышел из воды, — ответил Лунник, стряхивая с перьев капли.

— Ты почти напугал меня, — заметил Ворон.

— Я был собакой, вкусил магический кусок от Луны и получил дар превращения, — сообщил Лунник.

Черный Ворон внушал почтение. С ним надо было разговаривать всерьез.

— Значит, ты Ворон не от рождения, — заключила черная птица. — Однако по законам гостеприимства наша стая должна принять тебя.

Лунник присоединился к остальным воронам. Внешне он ничем не отличался от них, и только полет для него все еще был непривычным, ему казалось, что он вот-вот упадет. Поэтому он старался не подниматься высоко, хотя небесная высь манила его; и часто случалось так, что Лунник вдруг обнаруживал себя парящим на уровне облаков и тогда торопился вниз, к твердой, родной земле.